четверг, 17 апреля 2014 г.

Дети - наше будущее

Ну что, снова наступило время похвастаться своими небольшими успехами? :)
Занимаясь бракоразводными делами (которые у меня занимают от 50 до 70% общего объема судебных дел), я давно понял, что семейно-правовые споры и чистоплюйство - вещи взаимоисключающие. Мало какие дела бывают насколько грязными, как раздел супругами нажитого непосильным трудом. Какие только средства тут не идут в ход. 
Однако я всегда считал, что есть определенные грани, за которыми располагаются недопустимые даже для адвоката средства. Как говорит по этому поводу Кодекс профессиональной этики, закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя
В частности, я всегда считал недопустимым действовать в таких делах в ущерб интересам детей. Использовать детей в своих интересах - это неизбежно и допустимо, а вот бороться против самих детей...
Третий год я веду большое бракоразводное дело, которое в конечном итоге вылилось в более чем десять самостоятельных процессов. По количество грязи, процессуальных и прочих злоупотреблений, мало какое дело из моей 15-ти летней практики может конкурировать с нынешним. Идет дело с переменным успехом, хотя в целом я считаю, что счет сейчас однозначно в пользу моей клиентки.
Причем здесь дети? Не могу не рассказать о весьма грязном деле, которое закончилось сегодня весьма неожиданно.
Дальнейшее - мое видение ситуации. Возможно, все обстоит не совсем так, но доказательства говорят нам о следующей истории.
За 3 года до развода, мать мужа (т.е. бабушка дочерей супругов, которым сейчас 8 и 5 лет) решила подарить внучкам квартиру. Был оформлен договор дарения и квартира была передана в общую долевую собственность детей.
После начала судебных баталий, муж явно решил, что квартирой детей будет пользоваться ненавистная супруга и следует квартиру любой ценой вернуть бабушке (зачем - можно только гадать, скорей всего, для последующей передачи самому мужу).
В результате, в суде появляется иск бабушки, которая утверждает, что договор дарения был притворной сделкой и прикрывал куплю-продажу, а на самом деле квартиру бабушка передала не в дар, а взамен обязательства сына погасить ее долги и уплатить некую сумму сверху.
Задача номер один в таких прожектах - решить дело в отсутствие действительно заинтересованных в правах детей лиц. Поэтому отец детей выступал по иску и как ответчик и как законный представитель детей. О наличии в суде дела мы узнали совершенно случайно.
После того, как нам удалось войти в дело в качестве законного представителя несовершеннолетних и добиться привлечения к участию в деле органа опеки (поскольку налицо были явные противоречия между позицией отца, который, фактически, исковые требования признавал и позицией матери, которая боролась за сохранение за детьми единственного жилья), наконец удалось ознакомиться с материалами дела.
Выяснилось, что по существу единственным доказательством якобы имевшей место притворности сделки, является некое соглашение в простой письменной форме, подписанное отцом детей и их бабушкой якобы за день до заключения договора дарения. По странной случайности, иск был бабушкой подан строго через пару дней после истечения срока исковой давности для оспаривания данного соглашения как ничтожной сделки. Бывают такие совпадения.
Поскольку доказательства якобы притворности сделки были нашими оппонентами собраны крайне качественно (отдаю должное), мне практически сразу стало ясно, что единственный шанс - доказать, что это самое соглашение, являющееся ключевым доказательством, составлено не в 2010 году, а никак не ранее середины 2012 года, после начала судебных споров.
По моему ходатайству была назначена судебная экспертиза для определения давности изготовления соглашения. Надо сказать, что отец детей на этой стадии вполне явным образом демонстрировал, что его интересуют интересы не детей, а истца - он категорически возражал против назначения экспертизы, возражал против поручения ее московской экспертной организацией (с местными-то договориться куда проще) и даже обжаловал определение суда о назначении экспертизы (естественно, безрезультатно).
Как стало ясно в дальнейшем, все основания у него для такого поведения были. Как говорят, знает кошка, чье мясо съела.
Согласно заключения судебной экспертизы, установить давность составления документа невозможно, поскольку он подвергался агрессивному тепловому и световому кратковременному воздействию. Для неспециалистов поясню. Суть методики определения давности составления документа заключается в том, что летучие компоненты чернил постепенно улетучиваются и скорость этого процесса специалистам известна. Соответственно, определив уровень этого "улетучивания" можно установить, когда же действительно был создан документ.
Но и против лома есть прием - достаточно поместить документ на несколько минут в работающую микроволновую печь и летучих компонентов в чернилах не останется. Внешне документ будет выглядеть совершенно нормально, но для исследования будет непригоден. Есть и другие, более тонкие методы, но этот - самый распространенный.
Естественно, установить ПОЧЕМУ и КАК документ приобрел такой вид ни один эксперт не может. Он может только констатировать факт и предложить суду дать этому факту оценку.
После получения результатов экспертизы, которая исследовала экземпляр бабушки, я предложил суду простейший выход из ситуации - следует также исследовать и экземпляр соглашения отца. Если он никакому воздействию не подвергался, то мы установим искомое - его действительный возраст. Если же и второй экземпляр, который хранился у другого лица и в других условиях окажется также подвергнутым аналогичному воздействию, станет очевидно, что истец и ответчик умышленно подвергли документ искусственному старению, с понятными целями.
Сразу после этого муж на голубом глазу заявляет, что его экземпляр пропал, вот такая жалость.
Тем не менее, факт агрессивного воздействия, повлекший негодность документа для исследования, экспертизой установлен. Данное обстоятельство свидетельствует о явной недостоверности представленного доказательства. Все прочие представленные истцом доказательства притворности сделки носят производный характер и получены после начала судебных споров между супругами.
Соответственно, в иске должно быть отказано.
Так рассуждал я, но не суд. Иск был удовлетворен, сделка признана недействительной, квартира возвращена в собственность бабушки. Суд рассуждал так: Вы утверждаете, что соглашение составлено не в 2010 году, а позже. Вы этого бесспорно не доказали. Значит, иск подлежит удовлетворению.
Единственной надеждой оставался суд апелляционной инстанции, который у нас, чтобы ни говорили, ИНОГДА может услышать доводы и отменить явно необоснованное решение. 
Тут не могу не пнуть наши органы опеки и попечительства. Будучи привлеченными к участию в деле по нашему ходатайству, первоначально данный орган процесс игнорировал, просив суд письменно рассмотреть дело в их отсутствие и "вынести законное и обоснованное решение". Только после нашей жалобы главе администрации округа, нам удалось добиться участия представителя органа опеки в судебных заседаниях. Правда, без особого толку. Да, разумеется, представитель органа опеки просил в иске отказать, но не более. Обжаловать решение суда орган опеки не пожелал, несмотря на нашу письменную просьбу об этом. Дескать, у детей есть родители, которые и должны их права защищать, а "Ваши доводы о сговоре между отцом детей и истцом не подтвердились".
У этой сказки счастливый конец. Сегодня Областной суд прислушался к нашим доводам, отменил решение суда и отказал в иске бабушке. А ведь все могло быть и иначе.
Добавлю, что с уголовно-правовой точки зрения, действия бабушки и отца детей в данном деле имеют совершенно очевидную квалификацию - фальсификация доказательств по гражданскому делу и покушение на мошенничество в особо крупном размере. Естественно, мы обратимся с соответствующим заявлением в правоохранительные органы, но боюсь, что они не услышат нас, как не услышали органы опеки.
Хочу добавить, что мы пытались привлечь внимание к этому делу не только органов опеки, на которых законом возложена обязанность защищать интересы детей. Писали мы и в прокуратуру и уполномоченному по правам ребенка в Новосибирской области. Получили отписки. Дескать, суд решит.
Самое же поучительное в этом деле, что дети едва не лишились единственного жилья и государство меньше всего стремилось их защитить от произвола. Увы.